Сын русских чемпионов мира, погибших в авиакатастрофе, все‑таки добился своей олимпийской мечты — Максим Наумов отобрался в сборную США и выступит на Играх‑2026 в Милане. Для 23‑летнего фигуриста это не просто спортивный успех, а личная победа над болью, утратой и сомнениями в собственном будущем.
Трагедия, которая изменила все
Январь 2025 года стал для Наумова точкой невозврата. Сразу после чемпионата США он вернулся домой в Бостон, а его родители — знаменитые фигуристы, чемпионы мира в парном катании и участники Олимпийских игр Евгения Шишкова и Вадим Наумов — задержались в Уичито. Там они проводили краткие сборы и мастер-классы для юных спортсменов.
Обратный путь должен был пройти по привычному маршруту: рейс до Вашингтона, посадка над рекой Потомак, затем пересадка. Но самолет, на борту которого находились Евгения и Вадим, а также несколько их учеников, при заходе на посадку столкнулся с вертолетом. Выжить не удалось никому — ни пассажирам, ни членам экипажа. Для Максима за один день рухнули и семья, и привычная спортивная реальность: он потерял не только родителей, но и тренеров, которые вели его с детства.
Прерывание сезона и «город, которого нет»
Почти сразу стало понятно: выходить на старт как ни в чем не бывало он не сможет. Наумов отказался от участия в чемпионате четырех континентов, хотя по спортивным показателям имел все шансы там выступать. Первое его крупное появление на публике после катастрофы состоялось не на турнире, а на мемориальном ледовом шоу в память о погибших.
Максим выбрал для проката композицию «Город, которого нет» Игоря Корнелюка — одну из любимых песен его отца. Этот выход на лед превратился в откровение: не в спортивное выступление, а в личную исповедь перед полными трибунами. Зрители плакали, многие потом признавались, что воспринимали этот прокат как прощание сына с родителями и попытку продолжить их дело.
Детство на льду и разговор, который стал последним
Максим провел на катке практически всю жизнь. Евгения Шишкова и Вадим Наумов не просто наблюдали за его развитием — они были его единственными постоянными тренерами. Под их руководством он осваивал первые шаги на льду, сложные прыжки, учился выдержке и дисциплине.
И особенно больно вспоминать, что их последний разговор был о будущем, которого родители уже не увидят. Почти час по видеосвязи они разбирали прокаты в Уичито, мельчайшие технические помарки, точность вхождений в прыжки и качество вращений. Вадим говорил о том, что нужно изменить в подготовке, чтобы повысить стабильность и к Играм‑2026 подойти в оптимальной форме. Для всех троих целью без альтернативы была Олимпиада в Милане.
Когда трагедия случилась, эта общая цель стала для Максима одновременно и маяком, и тяжелейшим грузом. Первые недели и месяцы он откровенно не понимал, стоит ли вообще продолжать кататься. К этому добавлялось чувство внутреннего опустошения: каток, где каждый элемент напоминал о родителях, стал местом постоянной боли.
Новая команда и решение не сдаваться
Перелом наступил не сразу. Наумову потребовалось время, чтобы принять потерю и признать: отказ от спорта не облегчит боль, а лишит его того, что связывало с родителями всю жизнь. В этот момент рядом с ним оказались люди, готовые поддержать — в том числе и профессионально.
Работу с Максимом взяли на себя опытный тренер Владимир Петренко и известный постановщик программ Бенуа Ришо. Именно с ними Наумов начал выстраивать новый путь к олимпийскому сезону. Они не пытались «стереть» прошлое — напротив, новые программы и стиль катания во многом опирались на ту выразительность и артистизм, которые когда-то привили ему Шишкова и Наумов.
Постепенно Максим вернулся к полноценным тренировкам, наращивал сложность прыжков, отрабатывал компоненты, снова вошел в соревновательный ритм. Решение остаться в фигурном катании стало для него формой внутреннего обещания родителям: довести до конца путь, который они начинали вместе.
Битва за путевки на Олимпиаду
К чемпионату США в Сент-Луисе, который стал ключевым этапом отбора в олимпийскую команду, Наумов подошел уже в роли одного из реальных претендентов на место в сборной. До этого он трижды финишировал четвертым на национальном первенстве — обидная позиция, когда до пьедестала не хватает совсем немного, а двери в главные старты страны так и остаются приоткрытыми, но не распахнутыми.
Одна из трех урезервированных олимпийских путевок в мужском одиночном катании практически автоматически принадлежала Илье Малинину — фигуристу, чья техническая мощь и арсенал ультра-си-элементов сегодня недосягаемы для остальных американцев. Оставшиеся два места должны были разыграть сразу несколько сильных одиночников примерно одного уровня, и среди них — Максим Наумов.
В такой конкуренции каждый прокат приобретал особый вес: любая ошибка могла стоить места в команде. Давление усиливалось и тем, что для Максима турнир в Сент-Луисе был, по сути, проверкой не только спортивной, но и личной выдержки. Справится ли он с нервами в решающий момент после столь тяжелого года?
Прорыв на пьедестал и слезы в «кисс-энд-крае»
Своими выступлениями Наумов ответил на этот вопрос убедительно. В короткой и произвольной программах он не избежал небольших шероховатостей, но главное — сохранил ту стабильность, о которой так долго говорил с отцом в их последнем разговоре. Этого оказалось достаточно, чтобы впервые в карьере подняться на пьедестал национального чемпионата и завоевать бронзовую медаль.
Однако по-настоящему эмоциональный момент случился уже после завершения проката, когда Максим вернулся в «кисс-энд-край». Вместо привычной улыбки для камер он достал небольшую фотографию: на снимке он совсем ребенок, между мамой и папой. Тогда он еще едва представлял, что такое Олимпийские игры и что когда-нибудь сам будет бороться за право туда попасть.
Удержать эмоции не удалось — Наумов расплакался. В тот день зрители увидели не только спортсмена, но и сына, для которого этот успех был неотделим от памяти о родителях.
Выбор комиссии и долгожданный билет в Милан
После завершения чемпионата специальная отборочная комиссия объявила состав олимпийской команды США. Вместе с Ильей Малининым и Эндрю Торгашевым путевку в Милан получил и Максим Наумов. Для американского фигурного катания это логичное решение: Максим показал стабильность, конкурентоспособность и заметный прогресс на фоне предыдущих сезонов.
Для самого спортсмена это означало одно — он выполнил ту задачу, которую они с родителями ставили задолго до трагедии. Мечта о Олимпийских играх, которую они обсуждали всей семьей, перестала быть лишь планом на будущее и стала реальностью.
«Я чувствую, что они рядом»
На пресс-конференции после объявления состава сборной Наумов, все еще с трудом подбирая слова, попытался сформулировать, что для него значит этот отбор:
«Мы с мамой и папой много говорили о том, какое значение Олимпийские игры имеют для нашей семьи, насколько глубоко они вплетены в нашу совместную жизнь. Когда узнал, что еду в Милан, первой мыслью были именно они. Я очень хотел бы, чтобы родители были рядом и смогли разделить со мной этот момент. Но я действительно ощущаю их присутствие — они со мной».
В этих словах — суть его пути за последний год. Олимпиада для Максима — не только спортивная сцена, но и символическое продолжение семейной истории, начатой задолго до его первого самостоятельного выхода на лед.
Что значит этот успех для самого Наумова
С точки зрения результата он «лишь» отобрался на Игры — не выиграл чемпионат мира, не завоевал олимпийскую медаль. Но в контексте того, через что ему пришлось пройти, эта путевка уже сама по себе выглядит как подвиг.
Год назад он стоял перед выбором: закрыть дверь в фигурное катание вместе с болью утраты или попытаться использовать спорт как опору, как способ сохранить живой память о родителях. Он выбрал второе — и дошел до обозначенной ранее вместе с ними цели.
Как дальше сложится карьера, предсказать нельзя. Олимпиада способна либо открыть новые горизонты, либо стать точкой максимального эмоционального и физического напряжения. Но уже сейчас ясно: этот отборный турнир и решение комиссии войдут в личную историю Максима как момент, которым он вправе гордиться независимо от дальнейших результатов.
Наследие семьи Шишковой и Наумова
История Максима — это еще и продолжение пути его родителей. Евгения Шишкова и Вадим Наумов в свое время прошли длинный и непростой путь: от российских катков до крупнейших международных стартов, став чемпионами мира и участниками Олимпийских игр. После завершения активной карьеры они выбрали путь тренеров, передавая опыт новым поколениям фигуристов.
Их трагическая гибель оборвала множество планов — и личных, и профессиональных. Но то, что сын выходит на олимпийский лед под флагом страны, в которой они продолжили свою спортивную жизнь, — своеобразное продолжение их наследия. Максим несет на этих Играх не только свои амбиции, но и память о двух фигуристах, которые посвятили себя спорту до последнего дня.
Психология возвращения: почему это важно для спорта
История Наумова выходит за рамки одного сезона и даже одной олимпийской кампании. Для фигурного катания и спорта в целом она становится примером того, как атлеты переживают личные трагедии и находят силы вернуться.
Такие случаи важны и для молодых спортсменов, и для тренеров. Они показывают, что карьера не существует в вакууме: за результатами стоят живые люди, их семьи, их душевные травмы. И то, что Максим смог вернуться на лед несломленным, открыто говорить о своих чувствах и при этом показывать высокий спортивный уровень, — сигнал: переживания не обязательно ломают карьеру, иногда они становятся источником новой внутренней опоры.
Впереди — Милан и новые цели
Теперь перед Наумовым — другой этап: подготовка непосредственно к Олимпиаде. Его штабу предстоит принять решения по программам, акцентам в тренировках, рискам по сложности прыжкового набора. На Играх уровень давления будет еще выше, а внимание к его истории — еще пристальнее.
Но какой бы ни была оценка судей и итоговое место в протоколе, уже сейчас очевидно: для Максима Милан‑2026 — это не просто старт. Это точка, в которой пересекутся прошлое и настоящее: детские воспоминания о родителях-олимпийцах, их общие планы на будущее и путь, который он прошел в одиночку после катастрофы.
Момент, который останется навсегда
Наумов сам признается: как бы ни сложилась его карьера дальше, он всегда будет возвращаться мыслями к этому сезону и к дню, когда услышал свое имя в составе олимпийской сборной США. Это был тот самый рубеж, к которому они с родителями шли вместе — и который он все-таки пересек, уже без них, но ради них.
В спорте любят измерять успех медалями и рекордами. В истории Максима Наумова есть другой масштаб: способность не опустить руки, выдержать удар судьбы и дойти до вершины, которая еще недавно казалась недостижимой. И уже одно это делает его олимпийский путь по-настоящему особенным.