«Тиражи книги о Валиевой будут исчисляться миллионами». Итальянский фигурист сравнил возвращение Камилы с Рождеством
25 декабря для Камилы Валиевой наступил особый день: закончилась ее дисквалификация, и путь назад в большой спорт официально открыт. За время вынужденной паузы она успела сменить тренерский штаб, переосмыслить карьеру и теперь, по словам близких к ней людей, настроена не просто вернуться на лед, а вновь выйти на уровень мировых лидеров.
Ожидали этого момента не только в России. Под постом Валиевой о возвращении на соревновательный лед появился эмоциональный комментарий на русском языке от одного из сильнейших фигуристов Италии — Кори Чирчелли. Его слова мгновенно разошлись по спортивным медиа: зарубежный спортсмен не просто поздравил Камилу, а сравнил день окончания ее бана с Рождеством.
В разговоре с корреспондентом Sport24 Кори подробно объяснил, почему история Валиевой для него — не просто новость из ленты, а личная история, которая тянется уже много лет.
«Она была легендой еще до взрослого дебюта»
— В социальных сетях ты очень ярко отреагировал на завершение дисквалификации Камилы. Почему это событие так много для тебя значит?
— Для меня тут практически не о чем спорить. Камила была и остается величайшей фигуристкой в истории женского одиночного катания. Я помню ее еще с юниорских стартов, когда мир только начинал узнавать ее имя. Тогда о ней говорили буквально в каждой стране, где хоть как‑то следят за фигурным катанием. Все обсуждали маленькую девочку, которая делает на льду то, что, по общему мнению, невозможно повторить. С того времени я постоянно следил за ее выступлениями, за каждым новым сезоном.
— Ее пути развития оправдали твои ожидания?
— И даже превзошли. Иногда мне казалось, что передо мной не реальный человек, а какая‑то компьютерная симуляция. Все было слишком близко к идеальному исполнению — настолько, что в это трудно верилось. На льду она выглядела как ангел, который нарушает границы возможного в нашем виде спорта. И именно потому мне до сих пор больно вспоминать, что с ней произошло на Олимпиаде в Пекине.
«Мир остановился, а из суперзвезды сделали злодея»
— Как ты узнал о допинговой истории на Олимпиаде?
— В тот момент я жил в Северной Америке. Помню день очень ясно: сидел в кофейне с другом, когда телефон буквально взорвался уведомлениями. СМИ, новостные шоу, специальные выпуски — все вдруг переключились на Камилу. Казалось, что спорт отошел на второй план, а весь мир занялся обсуждением одной 15‑летней девочки. Ощущение было такое, будто время остановилось, а из самой яркой звезды фигурного катания вдруг начали лепить образ главного злодея.
— Что ты тогда чувствовал?
— Это было чудовищно. Я не мог понять, как вообще возможно так обращаться с подростком, с ребенком. Давление было бесчеловечным. Но больше всего меня ударило то, как вела себя сама Камила. Несмотря на колоссальное психологическое давление и грязные слова, которые писали и говорили о ней, она сама не позволила себе ни одного выпадения в чей‑то адрес. Ни жалоб, ни обвинений, ни резких фраз — только тихое достоинство. Это поразило меня не меньше, чем ее прыжки.
«Не был уверен, что она вообще вернется»
— Ты верил, что после всего этого она когда‑нибудь вернется на высокий уровень?
— Если честно, у меня были серьезные сомнения. История знает немало примеров, когда российские суперзвезды говорили о возвращении, но в итоге либо не находили в себе сил, либо не выдерживали конкуренции, либо просто выгорали. Слишком тяжело вытаскивать себя из такой ямы. Но сейчас видно, что у Камилы другое отношение — она действительно решилась снова пройти путь до вершины. Это невероятно вдохновляющая история. Я уверен, однажды о ее жизни и карьере снимут фильм или напишут книгу, и ее тиражи точно исчислятся миллионами. Люди во всем мире захотят прочитать, что происходило по ту сторону экранов.
«Мы встретились один раз — я до сих пор помню каждую секунду»
— Сколько раз тебе доводилось сталкиваться с Камилой лично?
— Всего однажды. Это случилось в Куршевеле: мне тогда было 16, ей — 13. Мы случайно пересеклись на катке. Не знаю, помнит ли она ту короткую встречу, но для меня она стала незабываемой. У меня до сих пор хранится фотография — не только как кадр с кумиром, а как напоминание о моменте, когда ты воочию видишь рождение легенды.
— Вы поддерживаете общение?
— Иногда я писал ей в личные сообщения, но, откровенно говоря, скорее как преданный поклонник, а не как близкий друг. Последний раз это было несколько месяцев назад. Я выложил в сеть один из своих прыжков, отметил ее и признался, что разучивал четверные, вдохновляясь ее техникой. Для меня это правда так: многому я учился, пересматривая именно ее прокаты и разбирая каждое движение.
«Ее лайк сделал мой день»
— Недавно она опубликовала пост о возвращении, а потом лайкнула твой комментарий. Какие эмоции испытал?
— Даже сложно подобрать слова. Это вроде бы простой жест — маленькое сердечко под комментарием, — но для меня это было очень важно. Стало приятно от осознания, что она увидела мои слова, что-то в них почувствовала и решила отметить. Втайне я надеялся, что и другие фигуристы публично поздравят ее, но все совпало с католическим Рождеством, у многих были семейные дела. Тем не менее момент для меня останется особенным.
— Фигуристы из твоего окружения обсуждали ее возвращение?
— Конечно. Мы с моим близким другом Николаем Мемолой говорили об этом буквально месяцами. И когда наступило 25 декабря, у нас было ощущение, будто Рождество в этом году двойное. Для нас возвращение Камилы по значимости оказалось почти равноценным празднику. Это день, который хочется запомнить.
«В Италии все спрашивают: когда мы снова увидим ее на международных стартах?»
— Как в целом итальянское фигурное сообщество отреагировало на новость?
— Здесь, в Италии, царит ожидание. Женское одиночное катание в последние годы развивается не так динамично, как, например, в тот период, когда на международной арене блистали Трусова, Щербакова, Валиева. Много кто снова хочет увидеть Камилу именно на международных турнирах — вживую, а не только в нарезках старых программ. Люди до сих пор не могут поверить, что прошло уже фактически четыре года с Олимпиады. Время пролетело, но ее имя никто не забыл.
Фанатам здесь небезразлично, как сложится ее спортивная судьба. В беседах между собой они часто спрашивают: появится ли она на чемпионате Европы, допустят ли на Олимпиаду в Милане, увидим ли мы ее под флагом России. Для многих зрителей возвращение Валиевой — шанс снова пережить то ощущение чуда, которое дарили ее прокаты в 2021–2022 годах.
«Она может доминировать и без четверных»
— Как думаешь, способна ли Камила вновь стать мировой суперзвездой?
— Уверен. С новым возрастным цензом женское одиночное катание меняется. Эпоха, когда юные спортсменки массово прыгали по три‑четыре четверных в произвольной, уходит в юниорский сегмент. Во взрослых соревнованиях лидеры делают куда меньше ультра-си-элементов, делая упор на качество, компоненты, сложность хореографии и стабильность. На шоу все увидели, что с тройными прыжками у Камилы полный порядок — по высоте, чистоте, скольжению она по‑прежнему превосходит большинство конкуренток.
— Веришь, что она снова будет исполнять четверные?
— Думаю, теоретически она может вернуть четверной тулуп, если посчитает, что это того стоит и здоровье позволит. Насчет акселя или сальхова я менее уверен: нужно понимать, как организм реагирует на такие нагрузки во взрослом возрасте. Но даже с набором из тройных прыжков Камила в состоянии уверенно побеждать. Вспомните, как Алиса Лю выиграла финал Гран-при, практически без упора на четверные — за счет высочайшего качества элементов и катания. Камиле это тем более по силам. От всей души желаю ей пройти этот путь так, как она сама того хочет — без лишнего давления, но с большими победами.
«Мы сидели в раздевалке и смотрели чемпионат России»
— Ты действительно так внимательно следишь за российским фигурным катанием?
— Да, стараюсь не пропускать главные старты. Последний чемпионат России я смотрел почти целиком, хотя в те же дни проходил чемпионат Италии. Представьте картину: мы с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо уже откатали свои программы, сидим в раздевалке, а у всех в руках телефоны и планшеты — смотрим прокаты российских одиночников и одиночниц. Обсуждаем, спорим, перематываем какие‑то моменты. В каком‑то смысле это тоже часть нашего профессионального развития: российская школа всегда задавала высокую планку.
Российское фигурное катание — это отдельный мир, который сильно повлиял на стиль и подход многих европейских спортсменов. Для тех, кто рос в 2010‑е годы, имена Плющенко, Медведевой, Загитовой, Ханю, а затем Трусовой, Щербаковой и Валиевой — это ориентиры, на фоне которых ты меряешь собственный прогресс.
«Нас вдохновляли не только прыжки, но и целый образ»
Чирчелли признается, что в Камиле его всегда привлекало не только техническое превосходство:
— Ее особенность в том, что она сочетает все. Высочайший уровень технических элементов, сложная хореография, музыкальность, артистизм. Когда она выходит на лед, у зрителей возникает ощущение, будто ты смотришь законченный спектакль, а не набор технических задач. Для нас, спортсменов, это пример того, как должна выглядеть современная фигурная программа: не три минуты борьбы за элементы, а цельная история.
Многие молодые фигуристы в Европе пробуют копировать ее подачу, манеру движения, работу корпусом и руками. И это, на мой взгляд, самый большой комплимент: когда твой стиль становится ориентиром для целого поколения.
«Книга о ней будет историей не только о спорте»
Слова Чирчелли о книге с миллионными тиражами — не просто красивый образ. Он убежден, что история Валиевой выходит далеко за рамки спортивной хроники:
— В этой истории есть все: невероятный талант, головокружительный взлет, тяжелейший кризис, давление со стороны, борьба за имя и попытка вернуться, когда многие уже не верили. Это материал не только для спортивных журналистов, но и для психологов, сценаристов, писателей. Если когда‑нибудь появится фильм или книга о ней, это будет история не только о медалях и прокатах. Это будет рассказ о том, как остается человеком человек, оказавшийся в эпицентре огромного скандала.
«Ее возвращение может изменить женское катание снова»
Эксперты уже обсуждают, что сам факт возвращения Валиевой способен повлиять на женское одиночное катание в целом. Соперницы, федерации, тренеры будут ориентироваться на ее программы, оценивать, насколько судьи готовы снова ставить высокие компоненты за «российский» стиль, как изменятся впечатления публики и баланс сил.
Для молодых спортсменок ее история — одновременно предупреждение и источник мотивации. Предупреждение — о цене славы и уязвимости даже самых больших звезд. Мотивация — в том, что даже после многолетней паузы можно попытаться вернуться и по‑новому построить карьеру.
«Для меня 25 декабря теперь всегда будет ассоциироваться с Камилой»
Подводя итог, Чирчелли еще раз возвращается к дате окончания дисквалификации:
— Для кого‑то 25 декабря — просто Рождество с подарками под елкой. Для меня теперь это еще и день, когда официально закончился самый темный период в жизни одной из величайших фигуристок современности. Я не знаю, как дальше сложится ее путь — будет ли она снова олимпийской чемпионкой, выиграет ли чемпионат мира или ограничится внутренними стартами. Но то, что она не сломалась и решила вернуться, уже делает ее историю уникальной. И, думаю, однажды именно за этой историей выстроится очередь читателей — настолько длинная, что тиражи книги действительно будут исчисляться миллионами.