Фигурист Петр Гуменник выиграл турнир памяти Петра Грушмана, набрав 326,49 балла по сумме двух программ. Формально это стало лучшим результатом сезона в России и вторым в мире, но за впечатляющей цифрой скрывается очевидный перебор в оценках и далеко не идеальный прокат в решающем старте перед Олимпиадой.
Пока сильнейшие фигуристы мира борются за медали на чемпионате четырех континентов, Гуменник выбрал другой путь подготовки к Играм и вышел на лед внутреннего турнира. Для него это был не просто старт «для галочки», а полноценная проверка олимпийского графика и нагрузки. Особенно удачно сложилась короткая программа — судьи выставили Петербуржцу рекордные для России 109,05 балла. Этот результат сразу задал тон всему турниру и четко показал: местная федерация готова максимально поддержать своего главного олимпийца.
С точки зрения планирования подготовки турнир получился крайне показателен. Между короткой и произвольной программами у Петра был день отдыха — почти полная имитация олимпийского режима, где пауза между выходами на лед даже больше, два дня. Интрига заключалась в том, как скажется такой разрыв на его готовности выдержать одну из самых тяжелых прыжковых программ в мире.
Ответ на этот вопрос болельщики получили в произвольном прокате. Гуменник не стал идти по пути наименьшего сопротивления и вновь заявил пять четверных прыжков, подтверждая, что намерен сохранять максимальный технический контент и на Олимпиаде. Уже на разминке он активно прорабатывал элементы ультра-си. Камера не зафиксировала всех прыжков у борта, но четко было видно уверенный тройной аксель и качественный четверной риттбергер. Затем последовали стабильные флип, сальхов и лутц. Единственной заметной осечкой в подготовке стала «бабочка» на сальхове — недокрученный и скошенный прыжок, превращенный в одиночный.
На сам прокат Петр выходил с привычной внутренней уверенностью, которая уже стала его визитной карточкой. Начало программы выглядело почти образцовым: первый элемент — четверной флип — был исполнен мощно и чисто, а судьи щедро оценили его надбавками за качество. Однако уже следующий прыжок, четверной лутц, показал, что не все так безупречно: на выезде было заметное покачивание. На международных стартах подобная погрешность наверняка обернулась бы пометкой недокрута и снижением надбавок, но на этом турнире элемент щедро «подтянули» — на GOE он получил +3,45, что выглядит чересчур оптимистично.
К середине программы стало заметно, что усталость понемногу накрывает фигуриста. Выезды после четверного риттбергера и четверного сальхова получились с нервозностью: неуверенное ребро, небольшие подскоки, намеки на недокрут. При строгом судействе к этим элементам могли бы возникнуть вопросы и по чистоте приземления, и по вращению в воздухе. В концовке Петр отказался от заявленного каскада 3–3, заменив его на тройной лутц — двойной риттбергер. С трибун это выглядело как осознанное решение, а не сорванный элемент, но факт остается фактом: исходный план технического контента упрощен.
После проката Гуменник признался, что всерьез рассматривал идею включения четверного флипа в каскад с тройным акселем в произвольной программе. В итоге он от этой задумки отказался, и нынешний турнир показал, что это было верным выбором. На разминке четверные прыжки идут чисто и эффективно, но по ходу самого проката накопленная усталость начинает все активнее вмешиваться в технику. В боевых олимпийских условиях лишний четверной в каскаде мог бы превратиться не в козырь, а в источник грубой ошибки с потерей десятков баллов.
На этом фоне напрашивается вопрос о перераспределении нагрузки внутри программы. Логичным шагом видится перенос заключительного каскада тройной лутц — тройной риттбергер в более ранний отрезок проката, пока запас сил у Петра выше. Это позволило бы сгладить пиковое напряжение в концовке и снизить риск вынужденного упрощения каскадов, как это произошло на турнире памяти Грушмана. Возможно, тренерский штаб уже рассматривает вариант тонкой коррекции расположения элементов без радикального упрощения всей программы.
Отдельно стоит отметить, что работа над компонентами у Гуменника явно не застыла на месте. Дорожки шагов выглядят все более насыщенными: прибавилось эмоциональных акцентов, изменилась пластика рук, стало больше выразительных связок, подчеркивающих музыкальность проката. Важный плюс — отсутствие затянутых заходов перед прыжками. Петр заходит на сложные элементы без «длинных пробежек», сохраняя динамику программы. Между прыжками появляется все больше хореографических деталей — это делает прокат цельнее и богаче с художественной точки зрения.
Пока одна из дорожек имеет лишь третий уровень, но запас времени до Олимпиады позволяет рассчитывать на усложнение и «накатку» до максимального, четвертого уровня. Вращения уже сейчас выглядят уверенно и стабильно набирают четвертый уровень — а это важный резерв набора баллов на фоне огромного технического риска в прыжках. Дополнительным приятным штрихом стало возвращение фирменного движения рукой — своеобразного «выстрела» после четверного сальхова в каскаде, которое болельщики хорошо помнят. Этот жест не только украшает программу, но и превращается в узнаваемый элемент стиля фигуриста.
Именно на фоне всей этой картины — заметной усталости к концу программы, мелких погрешностей на выездах, упрощенного каскада — итоговая сумма 326,49 балла выглядит чрезмерной. Такая оценка автоматически поднимает Петра на вторую строчку мирового рейтинга по сумме двух программ в этом сезоне и делает его лидером внутри страны. Но трудно отделаться от ощущения, что судьи сознательно «подстелили соломку», стремясь психологически поддержать спортсмена перед Олимпиадой, продемонстрировать ему уровень доверия и статуса номер один в национальной команде.
Сама по себе идея локальной поддержки перед Играм понятна: фигуристы находятся под колоссальным давлением, и ощущение тыла, уверенности в том, что ты — лидер, иногда помогает справиться с эмоциональным грузом. Но завышенные оценки чреваты и обратной стороной. Когда фигурист в спокойной, домашней обстановке получает практически «идеальную» сумму за далекий от идеала прокат, существует риск сформировать завышенные ожидания и внутреннюю планку, которая на международных стартах не будет подтверждена. На Олимпиаде никто не станет закрывать глаза на недокруты и неуверенные выезды.
С другой стороны, Гуменник сам вряд ли обольщается цифрами на табло. Его комментарии после проката и рабочий характер выступления показывают, что он и команда трезво оценивают допущенные ошибки. Сейчас для него было важнее пройти полную боевую модель программы с сохранением максимального контента, чем выжать безупречный прокат «на раз». В этом смысле то, что произвольная программа получилась не «звенящей», а именно рабочей, можно даже считать плюсом. Спортсмен не выложился на сто процентов за несколько недель до главного старта четырехлетия, сохранив пространство для роста и внутренний резерв.
Если говорить о психологической составляющей, турнир памяти Грушмана для Петра — важный ориентир. Он убедился, что способен выдержать заявленный прыжковый набор в условиях, близких к олимпийским, и при этом сохранить контроль над программой, не развалившись после первых же ошибок. Да, к середине и концу проката проявляется утомление, да, не все элементы выглядят так, как хотелось бы видеть в олимпийском финале. Но главное — структура программы не распадается, а артистизм и работа над компонентами не исчезают даже на фоне усталости.
Для тренерского штаба это выступление — богатый материал для анализа. Можно предметно оценить, какие именно элементы «проседают» по качеству при наступлении усталости, где возникают риски недокрутов, а какие компоненты, наоборот, остаются стабильными почти в любых условиях. На основе таких наблюдений обычно принимаются точечные решения: сдвиги каскадов, корректировка хореографии в тех участках, где фигуристу необходимо чуть больше времени на восстановление дыхания, перераспределение акцентов между прыжками и вращениями.
Еще один вывод, который напрашивается после этого старта: Гуменник окончательно утвердился в статусе фигуриста, делающего ставку на ультрасложный контент. Пять четверных в одной произвольной — это не эксперимент и не разовый вызов, а осознанная стратегия. В современном мужском одиночном катании именно такой подход дает шанс бороться за высшие места на Олимпиаде. Однако, чтобы эта стратегия сработала, необходимо довести до автоматизма не только технику самих прыжков, но и умение грамотно распределять силы, сохраняя качество компонентов на протяжении всего проката.
В перспективе ближайших недель Петра, вероятнее всего, ждет тонкая шлифовка: укрепление физических кондиций, накатка программы в соревновательном режиме, возможно — небольшие перестановки элементов. Радикального упрощения контента ждать не приходится: и сам спортсмен, и его команда уже продемонстрировали готовность идти ва-банк с точки зрения технической сложности. Вопрос лишь в том, удастся ли к Олимпиаде совместить этот риск с необходимой чистотой исполнения, чтобы не полагаться на «домашнюю» снисходительность судей.
Итог турнира памяти Петра Грушмана можно сформулировать так: Петр Гуменник одержал уверенную победу, получил мощный аванс доверия от судей и федерации в виде рекордной суммы 326,49 балла, но сам прокат произвольной программы оставил пространство для работы. Это не был идеальный, безошибочный выход на лед, и, возможно, именно в этом его главная ценность. До Олимпиады еще есть время, а значит, есть и возможность превратить «рабочую» версию программы в тот самый «звенящий» прокат, который нужен на главном старте сезона.