Тутберидзе рассказала о детстве без площадки, «избранных» детях и боли, с которой учатся жить. А Двоеглазова — о взрослении, сомнениях и цене будущего счастья
В новой серии проекта «Метод Тутберидзе» заслуженный тренер России Этери Тутберидзе и вице-чемпионка страны Алиса Двоеглазова открыто поговорили о том, чего зрители обычно не видят: детстве спортсмена, постоянном чувстве долга, травмах, взрослении и страхе потерять себя в большом спорте.
«Ты — не дворняжка, ты — породистая собака»
Этери Тутберидзе вспоминает собственное детство спортсменки не как «лишённое радостей», а как жизнь с иной системой координат.
Она рассказывает, как её мама каждый день поднимала её в пять утра и вела на тренировку. По дороге обратно маленькая Этери видела во дворе обычную картину: шумная детская площадка, крики, смех, качели, дети бегают и играют. В какой-то момент ей очень захотелось оказаться среди них.
Она честно признаётся, что спрашивала у мамы:
«Мам, ну почему у меня этого нет?»
Ответ матери запомнился на всю жизнь:
«Этери, есть собачки-дворняжки, которые бегают сами по себе, а есть породистые собаки, которых водят на поводке. Ты — породистая собака. Ты не можешь просто бегать по двору, как дворняжка».
Этот образ оказался для будущего тренера определяющим: не про лишение свободы, а про осознание, что твой путь с самого начала другой, сложнее и требовательнее.
«Не бедные дети, а избранные»
Сегодня, подчеркивает Тутберидзе, вокруг детского спорта постоянно звучит одна и та же риторика:
«Бедный ребёнок, тяжёлые тренировки, нет детства».
Она категорически не согласна с тем, что профессиональные спортсмены — жертвы обстоятельств. По её мнению, большой спорт — удел не всех, а особенных:
«Я считаю, что заниматься фигурным катанием, художественной гимнастикой на профессиональном уровне, попасть в большой спорт — могут только избранные дети. Избранные люди. Избранные сверху. И они должны себя чувствовать избранными».
Тутберидзе уверена: ребёнок-спортсмен не должен расти с ощущением, что его «лишили детства». Напротив, важно формировать понимание, что у него — другое детство. Более жёсткое, регламентированное, но дающее то, чего нет у сверстников: цель, драйв, масштаб мечты и опыт преодоления, который потом помогает во взрослой жизни.
«Я не ем, а в зеркале — полка»
Отдельная тема — отношение к телу и питанию. Этери вспоминает свою молодость в 90-е, когда только начали появляться киоски с импортными сладостями:
«Только открылись ларечки, появились сникерсы, баунти, кока-кола. Я думала: вот сейчас я не буду есть нормально, но обязательно куплю себе баночку кока-колы и баунти — это съем».
При этом она продолжала мучительно анализировать отражение в зеркале:
«Даже в 18 лет смотрела в зеркало и думала: «Блин, ну откуда это? Я же вроде не ем. Я точно знаю, где я себе что позволяю…» А потом смотришь — а у тебя сзади полка».
Такой внутренний диалог знаком большинству фигуристок: постоянный контроль веса, чувство вины за любую «слабость» и напряжённые отношения с едой, которые часто остаются с ними на годы.
«Болят колени, спина, стопы. И это становится нормой»
В разговор включаются её ученицы. Алиса Двоеглазова и Дина Хуснутдинова честно говорят о том, что травмы и хроническая боль — неизбежная часть их работы.
Дина признаётся:
«Думаю, у всех спортсменов болят суставы, особенно колени. Мы прыгаем сложнооборотные прыжки — это огромная нагрузка. Часто болит спина, стопы. После выходного дня, особенно на первой тренировке, очень тяжело прыгать. Всё ноет. Но я привыкла к этому».
На вопрос: «Разве к этому можно привыкнуть?» — она отвечает без пафоса:
«Можно. Если у тебя годами что-то болит, со временем это становится фоном».
Тутберидзе объясняет, что в большом спорте есть понятие «компенсаторных травм»:
«Это не история про то, что ты сегодня упал и что-то сломал. Это когда ты много лет стираешь коленные хрящи — и в какой-то момент они просто стираются. И это уже необратимо».
Она не пытается приукрасить реальность:
«К сожалению, травмы взрослых спортсменов — это нормально. С этим нужно учиться жить, продолжать тренироваться, если хочешь выйти на старт. Иногда — прибегать к обезболивающим во время проката. Такой путь. Большой спорт, большие медали, большие достижения — они не должны даваться легко».
«Ломанная кость 2023 года до сих пор тревожит» — Двоеглазова о боли
Алиса Двоеглазова признаётся, что до сих пор живёт с последствиями серьёзной травмы:
«Меня до сих пор тревожит моя травма 2023 года, когда был перелом и трещина большеберцовой кости. Но в какой-то момент ты просто выбираешь — терпеть или нет».
Этот выбор — не одноразовый. Он повторяется каждый день: выходить ли на лёд, прыгать ли тот самый рискованный элемент, продолжать ли готовиться к стартам, когда организм явно подаёт сигнал «стоп».
Для внешнего наблюдателя красивая программа — это музыка, платье, эмоции. Для самой спортсменки — это ещё и счёт, который тело каждый раз предъявляет за каждое приземление.
«Я никому ничего не обязана» — и всё равно должна
Особую остроту разговору придаёт тема долга и личной свободы. Алиса вспоминает свои споры с мамой:
«Я говорила: «Мам, я никому ничего не обязана, это моя жизнь, я могу делать всё, что хочу». А мама отвечала: «Алис, ты катаешься в такой группе, ты обязана соответствовать, ты не имеешь права плохо кататься»».
Внутри, признаётся она, в такие моменты происходит «буря смешанных эмоций»:
с одной стороны, хочется свободы — жить как обычный подросток, ничего никому не доказывать, не просыпаться с мыслью о тренировке;
с другой — годами вбиваемое ощущение долга не даёт расслабиться: ты должен, ты не имеешь права, ты ответственна за результат, за имя, за команду.
Этот внутренний конфликт — одна из самых тяжёлых психологических нагрузок для юных фигуристок. Они живут одновременно в двух мирах: мир мечты и успеха переплетается с миром постоянных «надо», ограничений и ожиданий.
«Иногда кажется, что ты деградируешь»
Алиса признаётся, что пересматривает свои прошлогодние прокаты и с неожиданной горечью думает:
«Блин, почему я сейчас так не прыгаю?»
Рост, изменения в теле, новый вес, взросление — всё это влияет на технику, на чувство льда, на стабильность элементов. Отсюда — неизбежные сомнения:
«Иногда тяжело принять, что ты растёшь и меняешься. Возникает мысль: может, я деградирую?»
Для спортсмена, привыкшего оценивать себя в очках, баллах и чистых прокатах, любой спад воспринимается как катастрофа. И тут от тренера, как отмечают сами фигуристки, критически важны не только требования, но и способность объяснить: изменения — это не конец, а этап, который нужно пройти.
«Мы раньше так много смеялись…»
Ещё одна важная деталь взросления в спорте — изменение эмоционального фона. Алиса рассказывает, как они с подругой по группе, Дарьей Садковой, вспоминали себя несколько лет назад:
«Мы так много раньше смеялись. Почему сейчас не смеёмся?»
Ответ они нашли простой и жёсткий:
«Наверное, не остаётся сил».
Когда тренировки, контроль веса, борьба с болью и давлением стартов становятся основой повседневности, спонтанная лёгкость уходит на второй план. Смех требует внутреннего ресурса, а его спортсмен часто направляет на выдержку, концентрацию и борьбу с усталостью.
«Сейчас я вкладываюсь в будущее»
Несмотря на усталость, Алиса не позволяет себе смотреть на свою жизнь как на сплошное лишение. Она учится видеть в происходящем инвестицию:
«Сейчас я придерживаюсь того, что делаю вложение в будущее. Потом будут путешествия, хочется побывать в разных странах».
Это один из ключевых психологических механизмов выживания в большом спорте: воспринимать жертвы не как бессмысленную боль, а как ступени к чему-то большему — к личной свободе, финансовой стабильности, возможности выбирать, а не подстраиваться.
«Наступит момент, когда я смогу делать всё»
На вопрос: «То есть будет в твоей жизни счастливая точка, когда ты сможешь делать всё, что захочешь?» — Алиса отвечает уверенно:
«Мне кажется, да».
Её представление о будущем — весьма приземлённое и тёплое. Совсем не про бесконечные шоу и яркие огни.
«Мне хотелось бы встретить человека, с которым я пойду по жизни. Построить семью. Человека, которому я смогу довериться полностью, рассказать всё, что у меня внутри».
Для девочки, которая с детства привыкла быть сильной, собранной, соответствующей ожиданиям, возможность быть просто собой рядом с близким человеком — одна из главных мечт.
«Маме иногда лучше не говорить»
Алиса признаётся, что не всегда делится с мамой своими настоящими переживаниями:
«У меня были моменты, когда я говорила ей: «Ты не знаешь, что у меня на душе, как мне тяжело просто выходить на лёд». Когда что-то не получается, я иногда закрываюсь. И понимаю, что, может быть, лучше даже не рассказывать о самых сильных переживаниях — чтобы мама лишний раз не нервничала и не страдала вместе со мной».
Так рождается ещё один слой внутреннего одиночества: ты бережёшь близких от собственных страхов, но одновременно остаёшься один на один с тем, что тебя по-настоящему ломает.
Что остаётся за красивой картинкой льда
Истории Этери Тутберидзе, Алисы Двоеглазовой и Дины Хуснутдиновой показывают большой спорт без привычной глянцевой оболочки:
— детство, в котором вместо двора — каток, а вместо бесконечных игр — режим и ответственность;
— ощущение «избранности», которое одновременно поддерживает и обязывает;
— жёсткая дисциплина питания и постоянное недовольство собственным телом;
— травмы, которые не лечатся до конца, а учатся «нести» вместе с собой;
— внутренняя борьба между «я никому не обязана» и «я должна соответствовать»;
— взросление, при котором смех и лёгкость уступают место отчётливому пониманию цены успеха.
При этом ни тренер, ни ученицы не говорят о своём пути как о сплошной драме. Скорее — как о трудной, но осознанной дороге, на которой каждый день приходится заново выбирать: терпеть, работать, продолжать и верить, что нынешние жертвы однажды превратятся в свободу, которую они так ждут.